Сердце Кирибриан

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сердце Кирибриан » Экхав » Бордель "Изгиб шёлка"


Бордель "Изгиб шёлка"

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://i45.fastpic.ru/big/2012/1013/2b/6029a8faf7bc245f9f603dee0c6b6b2b.png

Самый популярный, крупный и фактически самый успешный бордель всего государства Леот. Будет звучать смешно, но подобное заведение вы встретите только лишь в Столице данной страны.
Это большое двухэтажное здание, изукрашено красными тканями и цветами. Как правило, имеется одна хозяйка, следящая за порядком и оберегающая своих девочек, которые и сами-то себя в обиду не дадут. Тем не менее, преступления против куртизанок и неоправданная жестокость к ним в порыве страсти - считается нарушением закона и может тяжело караться. Леот защищает всех своих добропорядочных граждан.
Внутри помещение тоже обито тканью, а обстановка имеет роскошный вид. Большая входная зала встречает своих гостей коричнево-золотистым обрамлением и специальной стойкой с колокольчиком. Также в этой светлых зале стоят два кресла и широкий диван. На первом же этаже имеется ещё одна зала, в которой обыденно решаются важные вопросы. На второй этаж ведёт слегка витая лестница, балясины которой оплетены цветами. На втором этаже располагается около десятка комнат.

0

2

- Батюшки, какие люди. Невинность, вера! Какие люди и ...в борделе?!
- Мораль, мы вас ждали! Вам как обычно и опиум?

Первый снег был самым черным,самый первый снег был самым черным -он летел, не зная, где ему упасть.
Строчки легли сами собой - хватило минутной остановки в пути и косого взгляда под ноги. Даже не смотря на теплый подклад мантии кожу охватила истома мурашек. Охма уже дышала в затылок, она стояла на пороге, готова сокрыть наготу природы, кончиками пальцев такое легко чувствовать. Она стояла на пороге умирающего мира так же, как стояла и Жрица на пороге доходного дома в роскоши топящего пороки.
Открыли почти сразу. Неприметная тень "служительницы", знающая всегда точно, кто может стучаться в не парадные двери не заставила себя долго ждать. Но этого хватило для того, что бы ощутить грядущее.
- Прошу, Госпожа ждала вас..- полушепот рассыпался в бархате атмосферы заведения, как исчез и поклон головы в томном полумраке. Сегодня было еще тихо. Просто - не время. Её шаги были шелестом, дуновением ветра. Свой путь Жрица знала.
***
- Ты говоришь, всему свое место и время. - его голос вытянул её из пучины раздумий, что выстелились на дне кубка красного вина, заставил дрогнуть черные, как смоль ресницы. - Место ли Жрице в бордели?
Лойко здесь не нравилось, она знала. Ему не нравилось здесь всегда, когда они проходили мимо, когда им приходилось находиться под этим кровом, когда о "Шёлке" просто заходила речь. Он всегда вспоминал, как сидит здесь, на полу меж мягких и прохладных подушек, под тонкой пеленой сатина, преклонив колено перед ней, что вальяжно располагалась на ложе и смотрела в кубок. Ему не нравилось то, что любовь продавалась. Будь она на ночь, на год или всю жизнь. Звон монет, заглушающий сладостный стон, заставляющий руки становиться ласковыми и нежными. Ему не нравилось здесь. Но сегодня он решил бросить ей это в лицо, надменный даже у ее ног.
- Любое место - Храм, если в нем есть Бог. Бордель тот же храм, а куртизанки жрицы. Так как их тело - их вера, которую они даруют заблудшим овцам. Все мы продаемся, Лойко. Даже Темные Жрицы. Меня продали своему Богу, которому я верна. Мой бог сказал мне быть верной Владыке, мудрой и послушной до его желаний. И будучи слугой двух Господ, я выполняю их волю.
Айкейсин опустила руку ему на плечо, что заставило слугу обернуть свой суровый профиль на него. Когда она говорила с ним так, как на мессе..Ему тоже не нравилось. Он прикоснулся губами к её пальцам и зубы сомкнулись на кромке перчатки. Лойко медленно отвернул голову, стаскивая с феникса перчатку и когда та обнажила бледную кожу, опустил ее на пол, как сброшенную кожу.
- А знаешь, Лойко. Я ведь никогда не спрашивала у тебя, скольких женщин ты познал? - она улыбнулась. Его детская злость иногда её радовала. Когда он, имея подобное обыкновения, садился, вжимая голову в плечи и хмурил брови. Хотелось провести ладонью по его кудрям, повторяя изгибы и поцеловать в макушку. Примирить с жизнью. Он вздрогнул, поведя плечом. Словно Айкэ и правда решила докоснуться до его тела, словно одной души ей было мало. Жрица улыбнулась и запрокинула голову назад. Он видел изгиб ее шеи в отражении серебряного кувшина. Мужчина ухмыльнулся и клацнул зубами.
- У нее было правило - не доверять тем, кто собой заслоняет свет. И я снял с нее платье, а под платьем - прочный доспех. Когда кончится музыка, возьми арбалет и жди крика совы. Я приду умереть от любви, чтобы утром проснуться...Живым.
Что бы он не говорил,когда играли на струнах его души, Лойко сам говорил загадками, стихами и словами некогда встреченных бардов. За то время что он взглядом похлопывал её по плечу в трудных минутах жизни, Айкейсин научилась смотреть между срок. Он ответил ей и в то же время послал дальше, чем может это сделать любой ремесленник грубого слова. Это было больно. Как звонкая пощечина того, с кем делишь кров и душу. Жрица медленно закрыла глаза улыбаясь. Всегда улыбайся, когда тебе больно. Это служит ответным ударом оппоненту, возвращая импульс слихвой.
- Спрячь свое доброе сердце, дитя... Так оно будет биться дольше. - её шепот такой же глубокий и мягкий, как сам шёлк. Покрытый инеем Охры.
***
Вино льется тонкой струйкой и переливается, как жидкий рубин в свете пламени свечей. Айкейсин смотрит на него такими же горящими глазами, в них не блестят, в них пылают отражения пламени. Жидкость льется тягуче, она контролирует её движение и то, как долго ей в нем еще быть. Существовать. Пока еще нет последней капли, пока еще кубок больше полон, чем пуст. Первый снег был самым красным, самый первый снег был самым красным, я не знал, где кровь, а где вишневый сок. Строки вновь приходят сами. Жрица улыбается наблюдая за тем, как вино стекает по ее обнаженному бедру, ниже к колену дальше. Лойко хочет обернуться, ему недостаточно того, что он видит в отражении. Они могли бы и лучше полировать кувшины. Только это не для него, Айкэ играет сама для себя, что бы почувствовать себя такой же, как и все, кто некогда здесь был. Эта игра не для него.
- Почему мы здесь? - нервно спрашивает он уже в который раз. Женщина даже не поворачивается к нему, она все еще заворожена зрелищем.
- Смотри, как оно прекрасно - восхищается она. - Вся истина в вине, как же оно прекрасно!
- Кровь превзойдет любое вино.
- Ты пробовал на вкус кровь? - она удивленно наклоняет голову в бок, но зрелище все еще не может ее отпустить. Как не может и Лойко заставить повернуться, запрокинуть голову к ней.
- Кровь, показалась мне сладкой на вкус.- произносит он сквозь зубы. Его вопрос остался не услышанным, его это злит. В её голосе слышится покровительственное попустительство.
- Бедный мальчик...- как бы она не медлила, вино исходит на нет. Остались считанные капли. Лойко готов вскочить и потребовать от нее ответа, он может, Айкэ знает. И говорит раньше, чем он отрывает сомкнутые в гневе губы.
- У меня предчувствие. Нам нужно быть здесь. -последняя. Кап. Она стремительная стекает вниз, словно по руслу реки, там, где уже ступала "истина" раньше. Хрустальный кубок, граненный черненным серебром падает вниз, ускользая из тонких пальцев. Подушки приглушают его падение, звона нет, его задушили в зачатке. Как и крик мужчины.

+1

3

http://s3.uploads.ru/lUGZS.png
10 день гвата Фортры. 1007 год.
Утро. Время примерно с 6:00 до 12:00.
Пасмурно. Температура около +6.

Он не любил подобного рода заведения...
Они... вызывали у него отвращение к людям находящим в этом удовольствие. Он буквально хотел взорвать всё здание, чтобы не осталось ни капли того позора, что испытывают существа находящиеся здесь. Работа...
Кто-то скажет ему, это их работа... Кто-то скажет, что они так зарабатывают себе на жизнь...
Кто-то едва откроет рот, как тут же получит огромным копытом в лоб... не зло... просто потому что он не любил подобного рода заведения...
Но сейчас, сжимая до белых костяшек кулаки, и едва сдерживая вскипающий в нём гнев, как едва коснувшись ветерком, пробежит очередная ходячая любовь, он находился тут. В ненавистном ему окружении.
Айкэ сидела рядом, на мягкой тахте, проливая дорогое вино на себя, просто потому, что ей так хотелось.
Ей было плевать, чего хотелось Таи. Даже не смотря на все их отношения... дружеские... доверительные... сложные...
Ей было сейчас не до проблем кельдельера.
Он это понимал. И принимал как должное. Она его наняла, охранять себя. Жилонг был стальной кельдельер. Если он делает дело, то делает его качественно, до самого конца.
Мысли в голове ворочались словно огромные каменные валуны, создавая ватный рёв в ушах, и невыносимую тяжесть в животе. Хотелось есть. Хотелось пить. Но позволить себе насладиться прекрасным вином и фруктами, что принесли молоденькие работницы не позволял внутренний стержень.
- Айкэ... - хрипло обратился он, подняв голову и посмотрев вверх на жрицу. Он что-то хотел сказать, возможно о своих чувствах, но его прервала хозяйка этого срамного заведеньица.
Появилась она не внезапно, он её приметил едва она подошла к шелковым занавескам, закрывавшим комнату, где они сидели.
- Госпожа... - начала было женщина, обращаясь к его спутнице, но кельдер в одно мгновение вскочил на ноги, за доли секунд вознёсся над хозяйкой словно скала и словно из ниоткуда появившимся копьём ткнул древком женщину в грудь.
- Стой! - голос его охрип. Он никогда не был особо разговорчив, потому каждый диалог начинался с легкой хрипоты, - Ни шагу. Что ты хотела сказать, говори здесь.
Он был груб. Он знал это, однако таков он был, за это возможно и ценила его Айкэ. Если вообще... ценила...
- Простите, господин, извините, вы не представились, и я не знаю как к вам обращаться... - В одно мгновение уверенная женщина, хозяйка заведения превратилась в одну из тех девок, что в ужасе шарахались от проходящего мимо грозного кельдера.
- Это не важно! Говори, что ты хотела! - он схватил её за плечо, слегка надавив. Она начинала действовать ему на нервы. Обстановка и без того не улучшала ему настроение, а общество могло его испортить любой мелочью...
- Госпожа Айкейсин, желает посмотреть девочек? У нас есть совершенно новые, ещё не тронутые девочки. Прелестные создания...
Слушать это бормотание Таи было отвратно, потому он сдавил ещё сильнее хрупкое плечико женщины, заставив замолчать.
- И зачем ей всё это? Неужели она будет этим заниматься?... Не стоит забивать этим голову...Тем более мне...
Кельдер вопросительно посмотрел на Айкэ. Жрица откинула в сторону хрустальный кубок и слегка кивнула, давая согласие.
Таи сильно толкнул хозяйку к выходу, не спуская с неё угрожающего взгляда.
- Поторапливайся.
Жилонг непонимающе тряхнул головой.
- Мне плохо... - тихо сказал он, так тихо, что слышать могла только Айке.
Затылком кельдер почувствовал присутствие и развернулся. Перед ним в рядок стояли молодые девушки, представители разных рас.
- Господин, позвольте, - хозяйка медленно прошла мимо него и остановилась в отдалении от жрицы, - Прошу вас, госпожа Айкейсин, выбирайте любую понравившуюся...
На этот раз женщину прервал жест Айкэ. Она легко встала с тахты, задев упавший на мягкий пол хрустальный кубок, и ладонью повела в стороны, требуя девушкам расступиться. Подошла вплотную к возвышающемуся над ней Жилонгу.
Минутное молчание...
В тишине раздаётся мелодичный, и такой сладкий для слуха кельдельера голос Айкэ.
- Она...
Перст жрицы указывает на худощавую и не очень высокую девушку. Она среди остальных единственная выделялась светлой кожей, пепельными локонами и яркими, в приглушенной атмосфере света, зелёными глазами.
Хозяйка борделя в мгновение разогнала всех остальных девок и вытолкнула вперёд ту, на которой так и остался взгляд Айкейсин.
Кельдер слегка отступил в сторону, буквально на пол шага, но лишь для видимости, готовый среагировать на что угодно.
Выбранная девушка явно не понимает происходящего. Собственно Айкэ не посвятила Жилонга в свои планы, потому и он не далеко ушёл от понимания девки...

Отредактировано Таи (04.12.2012 08:50:02)

+2

4

И тот кто был всем, вновь станет ничем… Как же порой забавна бывает судьба, еще вчера день назад у тебя могла быть хорошая работа, положение в обществе, муж. А потом раз и всем. Как карточный домик из-за одного неловкого движения, вся твоя жизнь рассыпается прахом. И ты уже стоишь на пепелище, не понимая, за что так с тобой обошлись боги. Еще день назад ты мог верно служить своему королевству, а утром уже стать его врагом. В мгновения ока улыбки друзей резком сменились на оскалы врагов. В мгновение ока… И вот твой конь уже несется прочь, оставляя позади версты пути, ты понимаешь что теперь ты никто. Пещинка, иголка в стогне сена. Но несмотря на это, ты осознаешь, что многие хотят найти тебя. Найти. Чувство загнанного зверя, ожидание удара, западни. Это выматывает. Порой ты готов все отдать, за кружку теплого вина, до мягкую постель. Но нет, терпи. Терпи холодную землю и недожаренное мясо, горькую воду и пыльную Одежду. Терпи и молчи. Неси свой крест, предатель. Но разве может считаться предателем тот, кто лишь спасает свою жизнь, унося ноги прочь от верного государства, которое желает смерти своему псу?
Мерное цоканье копыт. Фырканье верного коня. Странные мысли в голове. Стоило гнать их прочь, но это мерное цоканье толпы, тихий гул толпы. Чужой. Совершено не родной страны. Где-то в груди заныло, будто заскулил волк. Чужбина, чужие люди, чужая земля. Все чужое. Родина осталась позади, родина желала тебе смерти. Терпи, предатель.  Тихий вздох, взгляд усталых глаз направлен на толпу. Кто-то чуть не кинулся под коня, обругав Эйиру неласковым словом. Чужбина… Но все так напоминало Эласту. Та же звонкая монета стражникам, дабы избежать осмотра, те же пройдохи на улицах. Даже камни мостовой такие же.
Усталый взгляд зеленых глаз заприметил яркую вывеску. «Изгиб шёлка». Чуть подстегнуть коня т направится туда. Спешится, да кинуть пару монет мальчику конюху, что за поводья ведет коня в стойло. Обернуться к правому плечу, что бы увидеть что там все так же сидит золотистая сова, мирно прикрыв глаза. Где-то в душе потеплело. Вздох и новый шок. Утонуть в красном цвете, в роскоши борделя, окунутся в пучину порока.
Ожидать долго не приходится, буквально спустя пару минут на неё обращают внимания, приятный женский голос спрашивает учтиво
- Чего-то желаете, госпожа? -  Милое белокурое создание с птицей на плече. Уста сами собой искажаются в грустной улыбке.
- Чего я желаю? Комнату, лучшего вина и еды. – рука сама нащупывает застежку, замок щелкает, позволяя плащу начать опадать вниз. Но Увы, он так и не смог встретится с мягким ковром. Рука ловко подхватывает его. Практически инстинктивно. Привычки вообще иногда смахивают на инстинкт. А белокурое создание удивлено, хоть и пытается не подать виду.
- Остальное потом, сначала мне следует передохнуть с дороги – рука в перчатке тянется к  кошелку, отсчитывая пару звонких монет.
-Хорошо. Я провожу вас, в вашу комнату. – понятливость этого белокурого создания начинала нравится. До комнаты получилось добраться быстро, скинув на пол вещи и упасть в такую желанную кровать. Прикрыть глаза, а затем вспомнить, о делах.
- Кстати – обращение к белокурому созданию, чье имя даже знать не хотелось – если сдашь мои вещи прачке, я не поскуплюсь на чаевые… - даже оборачиваться не надо или спрашивать, согласна ли девушка. Надо только найти в себе силы сползти с кровати и передать грязные вещи белокурому создании. А уж она найдет способ. Благо силы нашлись и вскоре Эйиру оставили в покое. Уснуть не удалось. Мысли и жажда терзали девушку. Пришлось снова сползти с кровати. Но удача решила вильнуть хвостом, показав норов. Стоило Только открыть дверь, как прямо на неё наткнулась одна из служанок, опрокинув графин с красным вином на дорогую и, ранее, белоснежную рубашку. Гнева не было. Лишь усталый вздох и безмерная ошибка в глазах. А вот служанка явно была испугана.
-И..и..извините… - тихо пискнула она, смотря в зеленые глаза виконтессы
- Это была последняя моя чистая одежда.- снова усталый вздох.
- Я.. я все исправлю. Принесу другую одежду. –сказав это, девчушка быстро скрылась в лабиринтов коридоров.
***
Никому не знать превратностей судьбы, только вчера у тебя была масса дорогих нарядов, а сейчас ты сидишь в платье шлюхи, хоть и в чистом платье. Раньше у тебя было много терпения, а теперь ты уже готова убить за то, что твое вино тебе не несут больше часа. Чаша терпения переполняется, в то время как фужер для вина остается пустым.
- Да сколько можно!? – раздражению не было предела. Тихо касаясь босыми ногами мягкого ковра, выскользнуть в коридор, попытавшись найти служку. Вот тут уже становится обидно, что ты попросила дальнюю комнату, о которой, видимо, забыли все. И тут же нарваться на неприятность, быть подхваченной кем-то за руку, услышать шипение
-Где тебя носит? Все уже собрались! – от какой-то девушки, которая была явно не знакома. Не успеть объясниться и стоять в «гордом» ряду куртизанок, удивленно хлопая глазами. А золотистая сова, сидящая на плече, все так же делает вид, что ей плевать на все вокруг. И вот указующий перст судьбы, в виде пальчика какой-то, явно знатной, госпожи указывает на Эйиру. Все разбегаются, оставляя её тут практически одну. Хотя почему одну? Растерянность, непонимание и удивление были тоже тут. Как и Кельдар, на которого девушка посматривала с опаской. Но все же сделала шаг вперед.
Молчание. Потому что нечего сказать? Нет, скорее интерес что будет дальше, что ей скажут. А объяснится можно потом. В крайнем случае… Золотистая сова встрепенулась, расправила крылья, но затем снова успокоилась, удобно устроившись на плече. .Улыбка коснулась губ. В крайнем случае, она не одна.

0

5

Жрица хищно улыбнулась и плавно обошла оставшуюся девушку стороной. Она остановилась за спиной незнакомки, так, что бы было видно и её и Таи. Почему-то фениксу показалось, что сейчас настало вполне удачное время для того, что бы немного поиграть в столь популярную при дворе игру. Называлась она довольно длинно и пространственно, но имела весьма интересный характер. " Я знаю, что ты скрываешь, но что скрываешь, пока не знаю, поэтому воспользуюсь тем, что ты ничего не знаешь, возьму в руки кочергу власти от жаровни, начну ворошить угли и внимательно стану смотреть за тем, как ты станешь танцевать". Её рука мягко легла на плечико девушки и Айке максимально приблизилась к ней, нарушая интимную дистанцию. Феникс выдохнула, и воздух всколыхнул волосы незнакомки. Взгляд женщины был прикован к кельдеру и в её глазах загорелись искры томительной страсти предстоящей игры.
- Посмотри, Таи...Ты только посомотри! Неужели могут быть вещи приятнее, куда приятнее, чем вино?! - де ла Куадро усмехнулась, запрокидывая голову назад и стала шептать незнакомке на ухо какую-то сладкую чушь, все еще смотря на своего спутника.Было в этом что-то садиски злое, безумное. И чушь эта обратала сладость только из-за вкрадчивого голоса жрицы, ибо несла она немного наигранный и пространственный характер. Вроде как и затрагивала суть, но нотки игры пропитывали слова ядом несерьезности и даже некоторой пошлости. - Ты только посмотри, какая бархатистая кожа...Какой вызов это прекрасное дитя бросает тебе одним только взглядом! Посмотри, какой интерес в её глазах! А знаешь, что ей интересно, Таи?
Феникс легонько провела ладонью по скуле незнакомки и сжала тонкие пальчики на её подбородке, заставляя девушку чуть податься вперед, смотря прямо на кельдельера. Конечно, оно ей не могло понравиться, но жрица держала крепкую хватку, почти стальную. Впрочем, происходящее явно не нравилось и Жилонгу, этого Айкейсин не могла не понять. Легкое мановение ресниц. Потерпи, скоро все закончиться. Потерпите оба. Тень улыбки на губах и она снова говорит.
- Ей интересно, что должно произойти, что бы ты использовал своё оружие. Что от неё требуется, чего мы от неё хотим. Как в прочем интересно и тебе, чего хочу от неё я. А чего же я хочу? - феникс тихо засмеялась и скользнула рукой ниже, по шее чужестранки, кончиками пальцев касаясь ложбинки между её грудей.
- Кинуть туда пару монет. - взгляд жрицы подтвердил недвусмысленный адрес этого самого "туда" - и поразвлечься с ней? Или же кинуть её к тебе в ноги, и посмотреть на то, как можешь с ней развлечься ты?
На этот раз смех был более жесткий, даже можно сказать холодный. Так должны смеяться злодеи, упивающиеся своей силой. Одно резкое движение, и жрица убирает свою руку от девушки, остраняется и потирает запястья, вновь обходя её стороной. Глаз не видно, но если бы Эйра и Таи могли бы в них сейчас заглянуть, то увидели бы оборванную жестокость и пустоту. Представление закончено, партия разыграна. Айкэ плавно возвращается к ложу, на котором недавно возлежала, и осторожно пинает бокал, в котором недавно теплилось вино.
- Успокойся и не смотри на меня, как на грязь. - ровно бросает она кельдеру и плавно садиться на привычное ей место. Расправляет руки, как крылья, опуская их на спинку ложа, чуть сгинает колено, опуская одну ногу на другую и вырезом обнажая бедро. Словно сама себя распяла. Подбородок её стремительно поднимается вверх, Айкэ запрокидывает голову назад и закрывает глаза. А затем молвит.
- На ней платье проститутки, которое так же ей противно, как тебе сама его настоящая владелица. И она так же не на своем месте, как и мы с тобой. Даже более чем уверена, мыслями она уже бежит из этого злачного места и скорее всего, скорость её бега может сравниться с твоей. Только если тебе кардинально противно все это, то наша гостья обжилась броней безразличия, что на корню портит всю игру.
Де ла Куадра вновь опускает голову и равнодушно смотрит на женщину в платье куртизанки, что явно ей не в пору, да и не к лицу.
- Чужестранка, такая же, как и я. Как ты думаешь, что заставило это милое дитя остановиться не на постоялом дворе, а в борделе? Какую тайну она принесла в Леот,м, Таи? Поставь уже копье в угол и прошу обоих к столу. На удивление, здесь могут готовить нормально и подают вполне приличное вино, а голод не тетка - язык не развязывает. - Девушка сгибает руку в локте, и подпирает ладошкой щеку, смотря за происходящим весьма устало. Очередные политические интриги, думает она, очередное горячее сердце, знающее себе цену. Жрица понимает, что ни её спутник, ни эта дама не сильно то и хотят последовать её совету. Это немного раздражает, в нем ведь нет ничего такого, что могло сковать их волю или противоречить их принципам. - Да садитесь вы уже, на лице написано, что голодны! Вас никто не видит, а я никому не скажу, что вы притрагивались к явствам из доходного дома. И в это вино не кончала ни одна женщина, как и мужчина, оно, как и еда, не использовалось грязными руками в несвойственных целях.
Звучало немного грубо, но просто феникс устала. Устала объяснять, что грех и постыдство сокрыты немного в ином, что не стоит бравиться и строить из себя героя там, где этого делать излишне.
- Я прошу..- мягко, искренне и тихо добавляет она. От того наверное и тихо, что искренне. Эти стены не привыкли к такому.- И жду.

0

6

Происходящее всё больше и больше переставало нравиться кельдеру... Нравиться? Это наверное какая-то ошибка... Ему никогда не нравилось ничего подобное. Но не в том суть.
Айкэ обошла девушку и спрятавшись у той за спиной, уставилась взглядом своих пронзительно ярких, тёмно-голубых глаз, на кельдера. Таи это не воодушевило. Он не знал, что может выкинуть эта девка потому крепче сжал древко копья и медленно подался вперёд. Но даже при таком раскладе, он всё слушал и слушал Айкэ. Что за сладкий бред она несла, ему было неведомо. Он ему не был ни приятен, ни отвратителен. Таи лишь поморщился, когда его слух резанула брошенная фраза его миледи. Он бы никогда в жизни не стал бы развлекать себя ни одним занятием с... он даже не знал, кто она, но уже был готов разнести всё в клочья, пусть только двинется с места или попробует задеть его Айкэ. Пусть только попробует...
Тем временем, миледи закончила свою жестокую и бессмысленную игру, вернувшись на мягкое ложе. Кельдер внимательно следил за обеими женщинами. Руки опустились, остриё копья ткнулось в деревянный пол, устланный дорогой и нежной тканью, однако он не желал, чтобы незнакомка приближалась к Айкэ, потому схватил, грубо, не смотря на протесты и жалкие попытки вырваться, и усадил её напротив феникса, так, что она и не дотянулась бы, даже если и пожелала того.
Он опустил копьё на стол. Положил его поперёк, словно создал границу, между Айкэ и незнакомой ни ему ни миледи, женщиной. Нужды в этом не было, однако это давало всем понять, что кельдер не станет церемониться с ней, и если потребуется, будет груб вновь. За то недолгое десятилетие, он уже привык, что это часть его работы и не более. Его отношение к незнакомке тут было не причём. Она ему нравилась... внешностью и холодной отстранённостью... однако ему с трудом удалось принять тот факт, что она оказалась здесь не по собственной прихоти, а волей случая и не является той, за которую её приняли сперва.
Кельдер был огорчён тем, что Айкэ не обратила на него внимания. На большее, чем дала она сейчас, он и не рассчитывал. Так было задумано. Изначально. Правила оговорены и не ему их было менять. Потому, Жилонг медленно потянулся к графину с вином, которых здесь было аж четыре экземпляра, и откупорив, с жадностью приложился.
Возможно впервые, он нарушал собственные правила. Но ему сейчас требовалось выпить. Хотя бы для того, чтобы промочить горло.
Ополовинив сосуд тремя большими глотками, Таи опустил его на стол и повернулся к женщине. Голос кельдера как всегда был слегка охрипшим и грубоватым.
- Как тебя зовут, незнакомка?
Он не знал, чего хотела миледи Айкэ от неё, потому решил начать разговор первым. Рассчитывать на дружелюбный ответ он и не думал. Таи был груб с ней, потому готов был принять любое оскорбление, любую выходку в свой адрес. Однако грубость в сторону Айкэ от женщины кельдер бы не стерпел. Хоть один неловкий жест... Хоть одно вырвавшееся слово... Кельдер надеялся, что женщина понимает, как сложилась иерархия в комнате борделя. Заливать кровью мягкую ткань, которой не был устлан разве что только потолок, кельдер не хотел, потому рассчитывал на её благоразумие.

Отредактировано Таи (10.12.2012 15:38:40)

0


Вы здесь » Сердце Кирибриан » Экхав » Бордель "Изгиб шёлка"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC